Эта короткая-длинная жизнь

Из своего далекого-далекого детства Елизавете Павловне Кудрявцевой более всего запомнился такой эпизод. Она – десятилетняя девочка Лиза Микляева, а с нею младшие брат и сестра – Лёня и Нюра –  сидят, тесно прижавшись друг к другу, на палатях давно нетопленной печи, в страхе прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.

Их родителей уже несколько дней нет дома, а во дворе орудуют какие-то мужики. Вот вывели из хлева мычащую корову, за нею последовала оседланная лошадь. Выгнали за ворота стайку блеющих овец, бросили в телегу визжащего поросенка, мешки с кудахтающими курами. Один из мужиков, заглянув в избу, сказал испуганным ребятам: «Сидите тут смирно! Дня через два вас тоже заберут!»
    А утром, едва рассвело в доме появилась взволнованная родственница отца – тетка Евгения, прокричала с порога: «Быстрей одевайтесь, поедите в Ленинград к отцу и матери! Вашу семью раскулачили».
    Побросали кое-что в котомку, уселись подавленные в телегу. До Ленинграда из деревни Шульгино, что в Вологодской области, добирались сначала на пароходе, затем на поезде. На Московском вокзале ребят встречали отец и мать – Павел Андреевич и Евдокия Ивановна Микляевы. Узнав о готовящемся «раскулачивании», они заранее отбыли в Ленинград, благо главе семейства город уже был хорошо знаком – он со старшим сыном каждую зиму приезжал сюда на заработки.
    На первых порах семья поселилась в крохотном девятиметровом закутке – чулане под лестницей одного из домов Конногвардейского переулка. Затем им посчастливилось перебраться в более «просторное» помещение – в 12-метровую темную, без единого окна комнатушку коммунальной квартиры, где жили четыре семьи.
    Павел Андреевич, который издавна имел репутацию классного печника, устроился на Кировский завод в «горячий цех». Вскоре семья пополнилась еще двумя детьми – появились на свет сын Толя и дочка Саша.
    Четыре класса школы Лиза успела окончить еще в деревне, а здесь, в Ленинграде завершила «семилетку», после чего поступила в Гидромелиоративный техникум. Весной 1941 года молодые специалисты выехали на практику в Красное Село, где в ускоренном темпе шло строительство аэродрома. В мире было беспокойно, работали все споро, понимая всю важность государственного задания. А потом началась война. При первых же вражеских бомбежках уже отстроенный аэродром был полностью уничтожен. Погибло много людей.
    А затем и в дом, где жила семья Микляевых, угодила фугасная бомба. К тому времени Павла Андреевича уже не было в живых, он умер в декабре 1941-ого от полученного ранения. Старший сын Николай был на фронте. Младших детей – Толю и Сашеньку – успели отправить в эвакуацию. Бесприютными остались четверо. Евдокия Ивановна посоветовала Лизе: «Попробуй устроиться в госпиталь. По крайней мере, обретешь крышу над головой».
В госпитале Лизу назначили дезинфектором – наводила в помещениях «санитарию», чистила, привода в порядок одежду больных. «Бывало разложу, развешу по местам одежду, - вспоминает Елизавета Павловна, - раскалю печь докрасна, выскочу наружу, захлопну дверь и дальше по своим делам. А когда вернусь обратно – весь пол словно бы мелкой сенной трухой обсыпан, столько было вшей».
    В обязанности девушки входило считать умерших людей, помогать грузить на машины трупы,  сопровождать скорбный груз на Пискаревское кладбище. Вот так однажды довелось Лизе проводить до братской могилы и своих умерших от голода сестру Нюру и брата Лёню. А с мамой, которая тоже вскоре умерла, не смогла так поступить – сэкономив от своих мизерных паек полкило хлеба, попросила одного из рабочих сколотить гроб.
    В январе 1944-ого, когда произошел долгожданный прорыв блокады, в их госпитале появилось много раненых солдат и офицеров. Люди лежали на носилках, на топчанах, просто на полу, ютились, прислонившись к стенам… Лиза сразу обратила внимание на одного раненого: он вошел, вернее втащился на костылях через порог, долго усаживался на освободившийся край скамьи и, наконец сев, взглянул на стоявшую поблизости Лизу. И ее словно бы обожгло: такая невыносимая боль и тоска были в его взгляде! Она подошла к нему: «Дай, боец, твои документы – я постараюсь побыстрей определить тебя на место».
    «Так все и вышло, - вспоминает Елизавета Павловна, - Через несколько дней я навестила своего знакомого в палате. Его звали Николаем, он служил в морской пехоте. Узнала я тогда и отчего у него в глазах такая боль и тоска: еще до войны он женился, а его жена и двое маленьких ребятишек погибли в блокаду от голода… Ну, стала я его навещать, приносила ему из библиотеки книги. Из продуктов-то ничем не могла порадовать: свои карточки сразу определила в общий больничный котел, там и питалась. Ну, а что за питание тогда было: в обед на первое – черпак соленой мутной воды с редкими крупинками, на второе –ложка жидкой кашицы, да 150 грамм хлеба – на весь день».
     Год пробыл Николай в больнице, вышел инвалидом первой группы. К тому времени он и Лиза поняли, что не смогут жить друг без друга и вскоре поженились. Поселились в небольшой квартире, выделенной Елизавете администрацией госпиталя. Вскоре она перешла в Институт усовершенствования врачей, где работала медсестрой. Выполняла все, даже самые сложные процедуры.  Из медицины пришлось уйти, когда появились дети. Старший – Валерий – родился в 1945 году, младший – Николай – в 1950-ом.
    «Перешла на швейную фабрику им. Володарского, - рассказывает Елизавета Павловна, - Там я 17 лет отработала, была и швеёй в цехе, и в кладовой – отборщицей изделий, и в бухгалтерии – счетоводом. Ну, а за несколько лет до пенсии перешла на военный завод. Там освоила новую специальность – работала маляром по металлу. Трехкомнатную квартиру в Стрельне мы с Колей получили как участники войны. Жаль, Коля мой мало пожил в ней – умер в 1973 году».
- Скоро у Вас, Елизавета Павловна семейное торжество, - говорю я, - будете отмечать свое 90-летие. Конечно, соберутся все близкие?
- Ах, этот юбилей! - восклицает она. – Представляете, какой у меня несуразный день рождения. Родилась я в 1920 году 29 февраля, в високосный год! Так что никакого юбилея вроде бы и не получается. Но это, конечно, шутка…