У супругов Федотовых – Надежды Николаевны и Константина Александровича – «линии жизни» во многом схожи и до определенного времени протекали почти параллельно – рядышком.
Оба они коренные жители Стрельны, только в детстве Надин дом стоял на Парковой улице, а его, Костин, - в Ижорке. Оба из многодетных семей, имеют, вернее, имели, по нескольку братьев и сестер. Во время Великой Отечественной войны они оба переносили одинаковые тяготы и лишения фашистской оккупации: внезапные угоны из своих домов «в никуда», долгие голодные скитания по лагерям, наконец, - безрадостный, подневольный труд в сельских угодьях богатых эстонских и латышских хозяев. К лагерной «биографии» Константина еще можно добавить предпринятую им однажды в отчаянии попытку побега «к своим», что закончилась жестокими побоями, выдворением под надзором обратно в лагерь.
После возвращения на Родину ни Константин, ни Надежда не смогли получить школьного образования: из-за тяжелых жизненных условий оба вынуждены были рано начать работать. 16-летний Костя, который до войны успел окончить всего два класса, поступил на Ленинградский завод им. Молотова, а Надя, сумевшая все-таки проучиться шесть лет в разных стрельнинских школах, устроилась на «Красный треугольник», где уже работала в то время ее мама – Анастасия Павловна Мокроусова.
Их «линии жизни» соединились в далеком 1954 году, когда Константин и Надежда познакомились на свадьбе своих общих знакомых, а затем после долгого «ухаживания» поженились и сами. Регистрация их брака состоялась в стрельнинском поселковом Совете, а через год они там же оформляли свидетельство о рождении своего сына Александра.
«Вообще-то тогда Костя крепко подвел меня с рождением Сашеньки», - вспоминает Надежда Николаевна, – «Все время твердил мне: давай, мол, рожай ребеночка. В армию меня не могут забрать, т.к. работаю на «номерном» (военном) заводе… А вот настал срок, пришла повестка из военкомата – и он отправился служить. Сыну тогда только два с половиной месяца было. Конечно, трудно мне приходилось одной с ребенком, выручали, помогали, как могли мама, сестры, другие родственники».
Константин вернулся из армии через три с половиной года, снова пошел на свой завод. А в 1960 году семья пополнилась дочерью Ириной. Словом, жизнь вошла в свою колею.
У Надежды Николаевны и Константина Александровича Федотовых не только их «линии жизни», но и характеры, отношение к происходящему в обществе, в мире во многом схожи. Они оба – и Надежда Николаевна, и Константин Александрович ни разу не изменили раз и навсегда выбранному ими делу: отработали на своих предприятиях «без побега», как говорится, «от звонка до звонка». Естественно, за прошедшие десятилетия стали высококвалифицированными специалистами, пользовались в своих коллективах большим уважением. Надежда Николаевна, уже имея право выхода на «заслуженный отдых», еще в течение двух лет не могла расстаться со своим производством. А Константин Александрович продолжал трудиться на заводе уже после выхода на пенсию еще целых 15 лет. «Мог бы и еще поработать, очень просили меня об этом, да вот Надя стала что-то часто прихварывать – пригляд за ней нужен», - говорит он.
Мы ведем разговор в нынешней уютной квартире Федотовых. Надежда Николаевна разливает по чашкам горячий крепкий ароматный чай, выставляет на стол всякие вкусные сладости. Беседуем опять о прошлом, о том, от чего болит и саднит до сих пор память. «Во время оккупации я была совсем маленькой – шести лет еще не было», - говорит Надежда Николаевна, - «Помню только, что всегда очень хотелось есть, и еще – что постоянно было очень-очень холодно. Вспоминается, как уже в Латвии по распоряжению хозяина все ранним утром отправлялись на работу: кто делал что-то во дворе, кто шел пасти коров, а большинство рабочих направлялись в поле. Помню, я все время старалась рядом с мамой находиться… А вот что очень хорошо запомнилось – так это появление в усадьбе наших солдат. Как все радовались тогда, как ликовали! Мы уже знали, что наш дом в Стрельне уцелел – отцу удалось сразу списаться с соседями, они об этом и сообщили ему – тотчас засобирались домой…
«А мы возвращались, можно сказать, снова «в никуда», - вступает в разговор Константин Александрович. – «Ведь наш дом в Ижорке сразу с приходом немцев сгорел дотла. Пожар моментально охватил все строения, даже не могли взять никаких вещей из дома. Я только успел свою собаку из будки вытащить, да отец как-то сумел вывести из хлева корову с уже обгоревшей шерстью… Кстати, ее, эту корову тут же немцы отобрали. Словом, ничего не оставалось у нас в Стрельне, а все равно рвались туда. Только туда… Помню, с каким нетерпением ждали все освобождения из неволи. Я первым встретил наших разведчиков. В тот день пас в поле коров, смотрю – идут несколько наших солдат. Спрашивают меня: «Есть ли немцы в округе?» А я просто одурел от радости, кричу им: «Давно уже никого из фрицев здесь не видели, видно, в свою Германию драпают… Пожалуйста, приходите скорей все сюда!» Ну, вернулись мы в Стрельну, а жить-то негде. Сначала ютились в тесноте в каком-то разрушенном доме в поселке Ленина, а затем, когда уже вернулся отец из лагеря (его и моего старшего брата, а также многих мужчин немцы сразу увезли куда-то на машинах, а теперь вот выяснилось, что они все эти годы кочевали по немецким лагерям смерти) – так вот, когда вернулся отец – перебрались в Жилгородок…
Воспоминания тянулись бы еще долго, но, как говорится, «пора и честь знать». Прощаясь, благодарю хозяев за их гостеприимство, а Надежде Николаевне, которая буквально на днях отметила свой юбилей – ей исполнилось 75 лет – желаю еще долго-долго жить в спокойствии и добром здравии, и чтобы ее детям, внукам и правнукам никогда бы не довелось видеть и пережить то, что видело и пережило в детстве и юности наше, ныне состарившееся поколение.
Вера Фролова