Наш земляк, житель Стрельны Сергей Леонидович Карпенко сорок лет проработал в Мурманске. В свободное время занимался поисковой работой и совершил с друзьями многочисленные походы по Заполярью. Предлагаем его рассказ об одном из путешествий, посвященном памяти павших бойцов.
В этот поход мы взяли с собой своих сыновей. Взяли их не только для того, чтобы испытать в сложном лыжном походе, а, главное, провести по местам боёв, на месте рассказать о десантах, о войне, о её суровом быте. Наши мальчишки готовились к путешествию как к серьёзному экзамену. Взволновало их и напутствие ветерана боев, фронтового разведчика. Он просил кланяться его погибшим товарищам, возложить цветы на их братскую могилу и венок к памятнику, построенному молодежью на месте боя и гибели разведотряда.
Конец марта 1943 года. Лютые морозы сковали Кольскую землю. Жгучая, не проходящая боль разрывала сердце. Эта боль-скорбь о погибших товарищах заглушала собственную боль от тяжелых ранений. Саше Бакину удалось не привлечь к себе внимание горных егерей, натянув на себя труп фашиста, когда те добивали штыками и прикладами израненных разведчиков. Он помог своему другу Кадыру Тощеву прикрыться убитым немцем. Но не выдержал тот, когда с перебитой руки снимал фашистский мародер часы, подаренные перед войной мамой, - застонал, - фашисты размозжили ему голову прикладами карабинов. Кольнули штыком в спину лежащего рядом Бакина, да попали в рану, осколком мины вырванную плоть. Он не застонал – лишь закусил ворот шинели. В живых Сашка Бакин остался один из состава большого разведотряда.
«Один, один …», - эта мысль, как пульс билась в висках. Потом её сменила другая: «Жить, жить… Выйти к своим… Рассказать о судьбе отряда». Шли восьмые сутки после высадки разведчиков, когда он израненный, обмороженный, голодный подполз к кромке берега. Своим ремнем привязался к обломку шлюпки и, доверившись приливу, оттолкнулся от прибрежной скалы. Ему повезло. Стылые воды прилива вынесли его бездыханного на отмель, где он был найден патрулём нашей береговой охраны. Было тогда ему только 21 год. Сорок пять лет спустя, в марте 1988 года, Александр Игнатьевич Бакин благословлял нас на традиционный лыжный поход по местам боёв в Заполярье.
На полуостров Рыбачий нас доставил теплоход «Канин». Груз у нас был немалый: рюкзаки, лыжи, кино- и фотоаппараты, волокуши с грузом, венок и большой букет гвоздик. К вечеру добрались до пограничной заставы, где и заночевали. С бравым солдатским настроением, которое передалось мальчишкам, мы взяли курс через полуостров Средний. Стараясь держать марку друг перед другом, наши пацаны мало-помалу начали понимать, как приходилось солдатам в годы войны в этих безжизненных снегах. В конце вторых суток перехода перед нами открылась водная гладь одного из заливов Варангер-фиорда. На другой стороне залива в лучах заходящего солнца сверкали обледенелые скалы, на которых тридцать три года пролежали останки разведчиков, числившихся все эти годы без вести пропавшими. В марте 1983 года я повторил «заплыв» Бакина через залив, посвятив его погибшим защитникам Заполярья.
Лагерь разбили у озера под скалами хребта Муста-Тунтури. Целые дни мы с мальчишками проводили в лыжных вылазках, осматривая боевые советские позиции, поднимались на вершины хребта, ходили среди вражеских укреплений. В день высадки разведотряда готовились выйти на место их последнего боя. С утра особо тщательно готовили лыжи, проверяли крепления – предстояло преодолеть сложный маршрут. Несколько лет подряд мы приходим сюда в марте почтить память погибших; и каждый раз нас провожал и встречал в городе солдат Александр Бакин. Летом он сам не раз приходил сюда с нами. Тревожил свою память. Ходил меж камней, поднимал то кусок солдатского ремня, то гильзу (может быть, от своего автомата), дополнял свои рассказы новыми воспоминаниями, новыми фактами.
Этот день выдался особенным. Чувствовали его необычность наши мальчишки, глядя, как мы, их отцы, старательно подвязывали ленту к венку, крепили его к рюкзаку. Чем дальше поднимались в сопки, тем круче становились склоны, а вокруг обрывы и глубокие трещины в скалах. Двигались с большой осторожностью. Последний подъём и перед глазами изумлённых мальчишек открылась величественная панорама диких, облизанных свирепыми морскими ветрами скал, зимой особенно неприступных.
Вот оно место смертельного боя. Замерли пацаны, взгляды их ощупывают камни. У всех в глазах немой вопрос: «Ну, где же здесь можно укрыться от мин и гранат, от ливня пулеметного огня фашистов, от осколков своих же снарядов?». Герои-разведчики трижды в течении двух суток вызывали огонь своей артиллерии на себя для подавления наступления гитлеровцев. На обнаженных камнях видны многочисленные выбоины от разрывов снарядов и мин и всюду бесчисленное множество гильз от автоматов и карабинов. Во время того боя рушились скалы, но наши солдаты стояли, стояли насмерть. Кровью политы эти камни, истлела плоть солдатская на них.
Когда впервые через тридцать три года после войны привел нас сюда А.И. Бакин, у нас кровь стыла в жилах от увиденного и от того, как старый солдат, бросаясь к белеющим костным останкам боевых друзей, кричал, называл их имена, узнавал их , по только ему известным приметам: «Дима, Кадыр, Саша… я пришел к вам… я живой выполнил свой долг перед вами мертвыми…»
Потом молодежь нашей организации бережно собрала останки, захоронив их, построила своими силами величественный памятник на месте боя. Ко времени нашего похода с детьми удалось восстановить все имена погибших.
Слушали мальчишки этот безжалостный рассказ и на глазах у них блестели слезы. И было ясно, что не холодный порывистый ветер слепил им глаза. Своим сыновьям мы доверили возложить венок к памятнику на этом священном месте.
Перед выходом в поход мы, отцы, договаривались поучить ребят «уму-разуму». А они и без лишних слов многое поняли и прочувствовали в «боевой обстановке». Поняли и мы, что нужно быть ближе своим детям, больше рассказывать о нашей Родине, о своих дедах и прадедах. Без этих знаний и памяти не будет у человека верной и надежной опоры в жизни, не воспитаешь в нём ответственности перед людьми.
В этот поход мы взяли с собой своих сыновей. Взяли их не только для того, чтобы испытать в сложном лыжном походе, а, главное, провести по местам боёв, на месте рассказать о десантах, о войне, о её суровом быте. Наши мальчишки готовились к путешествию как к серьёзному экзамену. Взволновало их и напутствие ветерана боев, фронтового разведчика. Он просил кланяться его погибшим товарищам, возложить цветы на их братскую могилу и венок к памятнику, построенному молодежью на месте боя и гибели разведотряда.
Конец марта 1943 года. Лютые морозы сковали Кольскую землю. Жгучая, не проходящая боль разрывала сердце. Эта боль-скорбь о погибших товарищах заглушала собственную боль от тяжелых ранений. Саше Бакину удалось не привлечь к себе внимание горных егерей, натянув на себя труп фашиста, когда те добивали штыками и прикладами израненных разведчиков. Он помог своему другу Кадыру Тощеву прикрыться убитым немцем. Но не выдержал тот, когда с перебитой руки снимал фашистский мародер часы, подаренные перед войной мамой, - застонал, - фашисты размозжили ему голову прикладами карабинов. Кольнули штыком в спину лежащего рядом Бакина, да попали в рану, осколком мины вырванную плоть. Он не застонал – лишь закусил ворот шинели. В живых Сашка Бакин остался один из состава большого разведотряда.
«Один, один …», - эта мысль, как пульс билась в висках. Потом её сменила другая: «Жить, жить… Выйти к своим… Рассказать о судьбе отряда». Шли восьмые сутки после высадки разведчиков, когда он израненный, обмороженный, голодный подполз к кромке берега. Своим ремнем привязался к обломку шлюпки и, доверившись приливу, оттолкнулся от прибрежной скалы. Ему повезло. Стылые воды прилива вынесли его бездыханного на отмель, где он был найден патрулём нашей береговой охраны. Было тогда ему только 21 год. Сорок пять лет спустя, в марте 1988 года, Александр Игнатьевич Бакин благословлял нас на традиционный лыжный поход по местам боёв в Заполярье.
На полуостров Рыбачий нас доставил теплоход «Канин». Груз у нас был немалый: рюкзаки, лыжи, кино- и фотоаппараты, волокуши с грузом, венок и большой букет гвоздик. К вечеру добрались до пограничной заставы, где и заночевали. С бравым солдатским настроением, которое передалось мальчишкам, мы взяли курс через полуостров Средний. Стараясь держать марку друг перед другом, наши пацаны мало-помалу начали понимать, как приходилось солдатам в годы войны в этих безжизненных снегах. В конце вторых суток перехода перед нами открылась водная гладь одного из заливов Варангер-фиорда. На другой стороне залива в лучах заходящего солнца сверкали обледенелые скалы, на которых тридцать три года пролежали останки разведчиков, числившихся все эти годы без вести пропавшими. В марте 1983 года я повторил «заплыв» Бакина через залив, посвятив его погибшим защитникам Заполярья.
Лагерь разбили у озера под скалами хребта Муста-Тунтури. Целые дни мы с мальчишками проводили в лыжных вылазках, осматривая боевые советские позиции, поднимались на вершины хребта, ходили среди вражеских укреплений. В день высадки разведотряда готовились выйти на место их последнего боя. С утра особо тщательно готовили лыжи, проверяли крепления – предстояло преодолеть сложный маршрут. Несколько лет подряд мы приходим сюда в марте почтить память погибших; и каждый раз нас провожал и встречал в городе солдат Александр Бакин. Летом он сам не раз приходил сюда с нами. Тревожил свою память. Ходил меж камней, поднимал то кусок солдатского ремня, то гильзу (может быть, от своего автомата), дополнял свои рассказы новыми воспоминаниями, новыми фактами.
Этот день выдался особенным. Чувствовали его необычность наши мальчишки, глядя, как мы, их отцы, старательно подвязывали ленту к венку, крепили его к рюкзаку. Чем дальше поднимались в сопки, тем круче становились склоны, а вокруг обрывы и глубокие трещины в скалах. Двигались с большой осторожностью. Последний подъём и перед глазами изумлённых мальчишек открылась величественная панорама диких, облизанных свирепыми морскими ветрами скал, зимой особенно неприступных.
Вот оно место смертельного боя. Замерли пацаны, взгляды их ощупывают камни. У всех в глазах немой вопрос: «Ну, где же здесь можно укрыться от мин и гранат, от ливня пулеметного огня фашистов, от осколков своих же снарядов?». Герои-разведчики трижды в течении двух суток вызывали огонь своей артиллерии на себя для подавления наступления гитлеровцев. На обнаженных камнях видны многочисленные выбоины от разрывов снарядов и мин и всюду бесчисленное множество гильз от автоматов и карабинов. Во время того боя рушились скалы, но наши солдаты стояли, стояли насмерть. Кровью политы эти камни, истлела плоть солдатская на них.
Когда впервые через тридцать три года после войны привел нас сюда А.И. Бакин, у нас кровь стыла в жилах от увиденного и от того, как старый солдат, бросаясь к белеющим костным останкам боевых друзей, кричал, называл их имена, узнавал их , по только ему известным приметам: «Дима, Кадыр, Саша… я пришел к вам… я живой выполнил свой долг перед вами мертвыми…»
Потом молодежь нашей организации бережно собрала останки, захоронив их, построила своими силами величественный памятник на месте боя. Ко времени нашего похода с детьми удалось восстановить все имена погибших.
Слушали мальчишки этот безжалостный рассказ и на глазах у них блестели слезы. И было ясно, что не холодный порывистый ветер слепил им глаза. Своим сыновьям мы доверили возложить венок к памятнику на этом священном месте.
Перед выходом в поход мы, отцы, договаривались поучить ребят «уму-разуму». А они и без лишних слов многое поняли и прочувствовали в «боевой обстановке». Поняли и мы, что нужно быть ближе своим детям, больше рассказывать о нашей Родине, о своих дедах и прадедах. Без этих знаний и памяти не будет у человека верной и надежной опоры в жизни, не воспитаешь в нём ответственности перед людьми.
Сергей Карпенко